Атомный проект

О ходе работ по созданию ядерного оружия в США и Англии Москву регулярно информировали члены «пятёрки»
Первые сообщения о разработке Западом нового грозного оружия поступили советскому руководству в самый тяжёлый момент — осенью 1941, в дни старта гитлеровской операции «Тайфун», атаки на Москву.

Как удалось узнать этот самый важный в тот момент англо-американский секрет?

В Великобритании в то время средоточием всей — или почти всей — секретной информации был лорд Хэнки. Этот титулованный политик прошёл длинный и содержательный путь от секретаря комитета имперской обороны и секретаря кабинета министров до генерального казначея при премьер-министре Уинстоне Черчилле. Через его руки проходили вопросы обороны, безопасности, регулярные доклады спецслужб, засекреченные сообщения о состоянии экономики и прогнозы по её развитию. А также протоколы заседаний военного кабинета, доклады из Генерального штаба, информация из научно-исследовательских институтов военно-промышленного комплекса, набиравшего в то время ещё большие обороты.

Поставить своего человека при лорде Хэнки было бы мечтой каждой крупной разведслужбы мира. И представьте себе: личным секретарём такого человека летом 1940 года стал … 27-летний советский разведчик Джон Кернкросс.

По словам современников, лорд Хэнки был безумно работоспособен и брал на себя все, что не хотели делать другие члены кабинета. Когда, ссылаясь на занятость, они сталкивали с себя очередное исключительно ответственное задание по обеспечению безопасности британской короны, в дело вступал Хэнки. Брал, возглавлял, созывал заседания по сложнейшим вопросам, выносил рекомендации и подсказывал те решения, которым, как правило, и следовали.

Разумеется, его личный секретарь, такой же трудоголик Джон Кернкросс был в курсе всех принимаемых решений.

Анализируя полученные материалы, можно утверждать: именно Джон Кернкросс совершил реальный прорыв в атомной разведке. В конце сентября 1941 года он добыл полный текст доклада премьеру Черчиллю о возможности создания неведомого ранее атомного оружия. В трагическую для Советского Союза осень 1941-го британскому военному кабинету этот доклад добавил оптимизма. В нем, в частности, утверждалось, что на создание атомного оружия потребуются, возможно, не десятилетия, как прогнозировалось ранее, а всего около двух лет. Во многом это стало возможно по той причине, что английские и американские учёные с зимы 1940 года работают над проектом совместно, делятся достижениями и неудачами, таким образом, сокращая путь к успешному результату.

Вскоре англо-американское партнёрство определило исходный материал для супероружия — обогащённый уран. А в 1942 году Кернкросс сообщил, что к разработкам подключилась и Канада.

Полный текст доклада из комиссии лорда Хэнки, полученный Москвой в сентябре 1941 года, дал высшему советскому руководству осознание: ядерное оружие вызовет глобальные изменения в мировой политике. Времени оставалось мало. Поэтому уже в 1941 году — ещё при немцах под Москвой — за изучение английского доклада по атомной тематике взялась только что созданная в мае 1940 года научно-техническая разведка во главе с будущим Героем России (посмертно) Леонидом Квасниковым. Информация Кернкросса была подтверждена и разведывательными источниками в Соединённых Штатах.

Подтверждающую роль сыграли и поначалу непонятные сигналы из захваченных фашистами стран, в частности Норвегии: там уже велись тайные работы по добыче урана.

Атомная бомба, видевшаяся в начале войны делом весьма далёкого будущего, предстала реальной угрозой. И хотя фронт гудел под ударами жесточайшего традиционного оружия Третьего рейха и завоёванной им Европы, были предприняты первые шаги для реализации атомного проекта. Материалы для талантливых советских учёных во главе с великим Курчатовым добывала именно Кембриджская пятёрка.

Как только Великая Отечественная война была победоносно завершена, все усилия Советской державы были тут же брошены на форсированное создание атомного оружия. И здесь неоценимую помощь советским учёным оказали сообщения другого члена «пятёрки» — Дональда Маклина. Ещё в конце войны Маклин сообщил, что центр по разработке и производству атомной бомбы переносится из Европы на территорию Соединённых Штатов.

Наш человек срочно нужен был в Америке. Летом 1945 года Маклин занял должность первого секретаря английского посольства в Вашингтоне и место содиректора (от Британии) секретариата в так называемом Комитете совместной политики. По линии этого комитета шла координация деятельности двух организаций, занимавшихся созданием атомной бомбы: американского «Манхэттенского проекта» и английского «Тьюб Эллойз проекта». Все политические документы проходили через руки Дональда Маклина. Он не имел доступа к научной информации, но над этим трудились иные «наши люди».

Но даже у таких традиционных союзников, как Великобритания и США, сотрудничество в этой области, в конце концов, разладилось — впрочем, не только в ней. Вообще при президенте Гарри Трумэне американо-английские отношения стали прохладнее, а «атомная тема» оказалась фактически закрыта от ещё недавно ближайшего союзника. Подобное решение многими в Британии было воспринято как национальное оскорбление.

Апофеоз вклада Дональда Маклина в обеспечение безопасности нашей Родины пришёлся именно на 1945−1947 годы, когда в США политики и пресса буквально захлебывались от антисоветской истерии. Именно в это время в Москву стала поступать фактически вся информация, необходимая Советскому Союзу для создания собственного ядерного оружия.